измучилась-изошлась вся стихами своими и чужими.
раз - а за окном почти рассвет и полпятого утра.
и, наверное, as good a time as any повесить это - мне И. кинула уже... пару недель назад - абсолютно прекрасные стихи. ну то есть - мне - оно настолько точно, тогда довело до слез. не в каждом состоянии можно-нужно читать, наверное. но в общем они очень... правильные. очень больные.

читать дальшеГосподин Когито размышляет о страдании

Все попытки ее отстранить
пресловутую чашу горести —
рефлексией
бешеной акцией в пользу бездомных котов
глубоким дыханием
религией —
не оправдались

надо смириться
кротко склонить голову
не заламывать рук
в меру мягко страданье использовать
как протез
без ложного стыда
но и без спеси

не размахивать культей
над головами других
не стучать белой палкой
в окна сытых

пить настой горьких трав
но не до дна
прозорливо оставить
пару глотков на будущее

принять
но и в то же время
обособить в себе и создать
если это возможно
из материи страданья
вещь или персону

играть
с ним
конечно
играть

играть с ним
весьма осторожно
как с больным ребенком
вызывая в конце концов
глупыми штучками
подобье
улыбки

Пропасть Господина Когито

Дома всегда безопасно

но сразу за порогом
когда поутру Господин Когито
выходит на прогулку
он встречает — пропасть

это не бездна Паскаля
не бездна Достоевского
это пропасть
по мерке Господина Когито

дни бездонные
дни вызывающие ужас

идет за ним словно тень
останавливается у пекарни
в парке через плечо Господина Когито
с ним читает газету

тягостная как экзема
преданная как пес
слишком мелкая чтоб поглотить
голову руки и ноги

может когда-нибудь
вырастет пропасть
пропасть созреет
и будет серьезной

если бы только знать
какую пьет она воду
каким зерном ее кормить

теперь
Господин Когито
мог бы собрать
пару горстей песка
засыпать ее
но он не делает этого

и когда
домой возвращается
он оставляет пропасть
за порогом
старательно прикрывая
куском старой материи

Господин Когито и жемчужина

Иногда Господин Когито вспоминает, не без волненья, свой юношеский марш к совершенству, то ювенальное per aspera ad astra. А именно, случилось однажды так, когда он торопился на лекции, что в его ботинок попал маленький камешек. Расположился злорадно между живым телом и носком. Рассудок подсказывал: избавиться от непрошеного гостя, но принцип amor fati — напротив, призывал перетерпеть его. Он выбрал второе, героическое решение.
Сперва это выглядело нестрашно, просто докучает — не больше, но некоторое время спустя в поле сознания появилась пятка, притом в момент, когда молодой Когито напряженно пытался ухватить мысль профессора, развивавшего тему понятия идеи у Платона. Пятка росла, набухала, пульсировала, из бледно-розовой становилась пурпурной, как заходящее солнце, вытесняла из головы не только идею Платона, но и все другие идеи.
Вечером, перед тем как отойти ко сну, он вытряхнул из носка чуждое тело. Это была маленькая, холодная, желтая песчинка. Пятка, наоборот, была большая, горячая и темная от боли.

Душа господина Когито

Прежде
как известно
душа выходила из тела
когда остановится сердце

с последним вздохом
удалялась тихо
на пажити неба

душа Господина Когито
ведет себя иначе

покидает тело при жизни
ни словом не простившись

месяцы годы проводит
на других континентах
за границами Господина Когито

трудно узнать ее адрес
вестей от нее не слышно
она избегает контактов
не пишет писем

вернется ли никто не знает
может ушла безвозвратно

Господин Когито борется
с низким чувством зависти

думает о душе хорошо
думает о душе с нежностью

конечно же она должна
обитать и в других телах

душ явно слишком мало
на целое человечество

Господин Когито приемлет жребий
другого выхода нету

даже пытается убеждать себя
- моя душа моя -

думает о душе с сентиментом
думает о душе с нежностью

и когда нежданно
она является обратно
он ее не встречает словами
- хорошо что вернулась

а только смотрит искоса
как перед зеркалом сидя
она расчесывает волосы
спутанные и седые

Трен Фортинбраса

Теперь оставшись одни мы можем с тобой побеседовать принц как мужчина с мужчиной
хоть ты лежишь на ступенях и видишь не больше мертвого муравья
черное солнце со сломанными лучами

Я никогда без улыбки не мог вспоминать твои руки
и теперь лежащие будто сброшенные с деревьев гнезда
они так же беспомощны как раньше Это и есть конец
Руки лежат отдельно Шпага отдельно Голова отдельно
и ноги рыцаря в мягких туфлях

Похоронят тебя по-солдатски хоть ты и не был солдатом
но это единственный ритуал немного знакомый мне
Не будет ни свеч ни молитв лишь фитили да залпы
Шлемы грохот сапог бой барабанов артиллерийские лошади
ничего изящного я и сам понимаю
это будут маневры перед принятием власти
нужно взять этот город за горло и слегка потрясти

Так или иначе ты не мог не погибнуть Гамлет ты был не для жизни
ты верил в кристальные понятия а не в людскую глину
как во сне ты ловил химеры судорожно хватая
жадно глотал ты воздух и тут же тебя тошнило
ничего не умел как люди и даже дышать не умел

Ты спокоен Гамлет ты сделал то что тебя касалось
и спокоен А все дальнейшее касается только меня
Ты выбрал самое легкое эффектный удар
но что

геройская смерть по сравнению с вечным бдением
того кто сжимает холодный скипетр сидя на высоком кресле
с видом на муравейник и циферблат часов

Прощай же принц мне пора обратиться к проекту канализации
и к декрету о проститутках и нищих
я должен также обдумать улучшение системы тюрем
ведь Дания это тюрьма как ты справедливо заметил
Пора заняться делами Сегодня ночью родится
звезда по имени Гамлет А мы уже не столкнемся
то что останется после меня не будет предметом трагедии

Нам не встретиться ни проститься мы живем на архипелагах
а эта вода эти слова что могут что могут принц

(с) Херберт Збигнев